... Каждая, даже пустая болезнь ребенка волновала ее и заставляла проводить бессонные ночи, и к тому времени, когда Петр Петрович только еще распустился пышным цветом для новых побед и в отношении чужих жен проявлял особую предприимчивость, она представляла собой измученное, нервное существо, дрожащее от каждого шороха. Утенок Вася с самого начала привлекал к себе ее внимание, как некоторой особенностью в цвете пушка и развалистой, молодецкой походкой, так и чем-то загадочным в его поведении. Материнское сердце, обладающее дивной способностью провидения, предчувствовало какое-то неминучее горе, которое грозит Васе, и оттого с особенной любовью привязалось к нему. Когда на дворе случался по какому-нибудь поводу шум: дрались ли собаки из-за кости или молоденькая, вероломно обманутая курочка билась в жестокой истерике, - Курица бежала на шум и тревожно всех расспрашивала: - Не с Васей ли моим что случилось? Когда Вася впервые поплыл, то, вопреки ходячему мнению, случилось это с ним не на реке, а в небольшой луже за ракитой; присутствовавшая тут же мать его вовсе не испугалась, а только безмерно удивилась. - Что это ты делаешь? - спросила она, когда утенок высунул из воды свою маленькую блестящую головку. - Плаваю, мамаша. Курица покачала головой, но ничего не сказала, а ночью, когда все дети спали, сообщила Петру Петровичу о Васиных странных наклонностях и поступках. - Ну, что там такое! - недовольно сказал Петр Петрович. Он был в небольшом выигрыше, с удачным результатом читал одной знакомой курочке стихи Верлена, и теперь хотел только одного - спать. - Да, нехорошо с нашим Васей, Петр Петрович. Плавает. - Что такое? - Плавает, говорю. Сядет на воду - и плавает. - Ну так что же, что плавает? Тебе-то что! Спи! - И Петр Петрович затянул пленками свои бесстыжие глаза...
|