Из всего сказанного выше следует, что дарование замечать смешные стороны предметов, соединенное с искусством изображать их разительно для других, есть дарование гениев редких...
bsp; Автор _____________________________________________..
X. Кетчером). КСсБ, Список I, II... -- Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензи..
----------------------------------------------------------------------- Heinrich Boell. Billiard um halbzehn (1959). Пер. с нем. - Л.Черная. В кн.: "Генрих Белль. Избранное". М., "Радуга", 1988. OCR & spellcheck by HarryFan, 7 November 2001 -----------------------------------------------------------------------
1
В то утро Фемель впервые был с ней невежлив, можно сказать, груб. Он позвонил около половины двенадцатого, и уже самый голос его предвещал беду; к таким интонациям она не привыкла, и именно потому, что слова были, как всегда, корректны, ее испугал тон: вся вежливость Фемеля свелась к голой формуле, словно он предлагал ей Н2О вместо воды. - Пожалуйста, - сказал он, - достаньте из письменного стола красную карточку, которую я дал вам четыре года назад. Правой рукой она выдвинула ящик своего письменного стола, отложила в сторону плитку шоколада, шерстяную тряпку, жидкость для чистки меди и вытащила красную карточку. - Пожалуйста, прочтите вслух, что там написано. Дрожащим голосом она прочла: - "Я всегда рад видеть мать, отца, дочь, сына и господина Шреллу, но больше я никого не принимаю". - Пожалуйста, повторите последние слова. Она повторила: - "...но больше я никого не принимаю". - Откуда вы, кстати, узнали, что телефон, который я вам дал, - это телефон отеля "Принц Генрих"? Она молчала. - Разрешите напомнить вам, что вы обязаны выполнять мои указания, даже если они даны четыре года назад... пожалуйста. Она молчала. - Просто безобразие... Неужели на этот раз он не сказал "пожалуйста"? Она услышала невнятное бормотание, потом чей-то голос прокричал "такси, такси", раздались гудки; повесив трубку и подвинув красную карточку на середину стола, она почувствовала облегчение: эта его грубость, первая за четыре года, показалась ей чуть ли не лаской. Когда она бывала не в своей тарелке или же когда ей надоедала ее до мелочей упорядоченная работа, она выходила на улицу почистить медную дощечку на двери: "Д-р Роберт Фемель, контора по статическим расчетам. После обеда закрыто". Паровозный дым, копоть от выхлопных газов и уличная пыль каждый день давали ей повод достать из ящика шерстяную тряпку и жидкость для чистки меди; ей нравилось коротать время за этим занятием, растягивая удовольствие на четверть, а то и на полчаса. Напротив, в доме 8 по Модестгассе, за пыльными стеклами окон были видны типографские машины, которые неутомимо печатали что-то назидательное на белых листах бумаги; она ощущала вибрацию машин, и ей казалось, будто ее перенесли на плывущий или отчаливающий корабль. Грузовики, подмастерья, монахини... на улице кипела жизнь; перед овощной лавкой громоздились ящики с апельсинами, помидорами, капустой. А в соседнем доме, перед мясной Греца, два подмастерья вывешивали тушу кабана - темная кабанья кровь капала на асфальт. Она любила уличный шум и уличную грязь.
... когда из больницы пришло сообщение, что раненому лучше, у Билли свалился камень с плеч. Он страшно боялся ареста и столкновения с полицией, которую с детства привык ненавидеть. Правда, с другой 'стороны он лишался известной славы и престижа; на него уже нельзя было указывать, как "на молодчагу, который укокошил Шихэна". Но счастье на свете никогда не бывает полным, и Билли с легким вздохом покинул свое временное убежище. 4
Этот бой заставил Билли призадуматься; он остро почувствовал все несовершенство своей борьбы и решил обязательно научиться владеть своими "кулачищами" "по-ученому". Тут следует отметить, что население западной части Чикаго рук вообще не имеет; оно снабжеко природой "кулачищами" и "загребалами". Впрочем, некоторые особи имеют "лапы" и "плавники". В течение нескольких лет Билли все не представлялось случая осуществить свою заветную мечту; но, когда сын соседа из безвестного возчика внезапно превратился в знаменитого во всем околотке боксера, Билли свел с ним более тесное знакомство. Этот молодой человек никогда не имел чести состоять членом шайки, так как был навеки опозорен тем, что имел постоянную службу. Билли с ним не дружил и ничего не знал о его упражнениях в боксе. Выступление его на этом новом поприще явилось для нашего героя полной неожиданностью. В замкнутом кругу шайки никто не был лично знаком с новым светилом кроме Билли, который, благодаря соседству задних дворов, знал его довольно хорошо. Всю следующую зиму Билли не отходил от своего нового героя и сопровождал его на все состязания. Когда чемпион уехал в турне, Билли был уже "своим человеком" в мире борцов: он продолжал вертеться вокруг других атлетов, бегал у них на посылках, быстро освоился с приемами бокса и проник в сокровенные тонкости этого искусства. Целью его честолюбия теперь было сделаться известным атлетом; впрочем, это не мешало ему по-прежнему якшаться со своей старой компанией, и его фигура постоянно мелькала у пивных на Большой авеню и на Лэк-стрит. В течение этого периода Билли бросил "работать" на товарных вагонах Кинзи-стрит, частью оттого, что он считал себя способным на более великие дела, частью потому, что железнодорожное общество удвоило число сторожей на запасных путях...
