« Долина грохочущих копыт»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Волосы у девочки были белокурые, и глаза ее тоже показались ему белокурыми, они были цвета только что обструганного букового дерева - белокурые и слегка влажные.
- Я вовсе не выставляю напоказ свое тело, - сказала она, - просто оно у меня есть.
Мальчик молчал, правой рукой он слегка подвинул пистолет, который тяжело давил ему на бедро.
- Да, - сказал он.
И ей стало страшно, опять у него сделалось это отрешенное лицо, как тогда... А тогда он был как слепой, пустые темные глаза с непостижимым выражением смотрели прямо на нее и в то же время куда-то вбок; и сейчас он опять был как слепой.
- Тот чудак, - сказала она быстро, - который иногда заходит к маме и вечно спорит с ней, ну, седой старик... Ты ведь его знаешь?
На балконе было тихо, река была далеко, и шум соревнований не мог спугнуть эту тишину.
- Ведь ты его знаешь? - повторила она нетерпеливо.
- Конечно, знаю, - сказал он. - Старик Дульгес.
- Ну да... Так вот он говорит, посмотрит на меня и так чудно говорит: "Лет триста назад они сожгли бы тебя на костре как ведьму... Сухо потрескивают женские волосы... толпа беснуется... Их подлые души органически не выносят ничего прекрасного".
- Зачем ты зазвала меня наверх? - спросил он. - Чтобы сообщить это?
- Да, - сказала она. - И еще потому, что я все видела. Он вытащил из кармана пистолет и прицелился в потолок. Усмехаясь, он ждал, что она закричит, но она не закричала.
- Что ты собираешься с ним делать?
- Сам не знаю, во что мне выстрелить.
- Во что?
- Может быть, в себя?
- Почему?
- Почему? - повторил он. - Почему? Грех, смерть... Смертный грех... Можешь ты это понять? - Осторожно, стараясь не дотронуться невзначай до девочки, он прошел в открытую дверь кухни и со вздохом прислонился к шкафу; старая картина, которую он уже так давно не видел и которую иногда вспоминал, все еще висела там: из фабричных труб поднимались клубы красного дыма и соединялись в небе в одно кровавое облако. Девочка стояла в дверях, повернувшись к нему. На лице ее лежали тени, и она казалась взрослой женщиной.
- Входи тоже, - сказал он, - нас могут увидеть, и тебе не поздоровится... Сама знаешь.
- Через час, - сказала она, - я уже буду сидеть в поезде, вот билет "туда", обратного мне не купили. - Она подняла коричневый билет. Пауль кивнул, и она снова сунула билет в карман. - В вагоне я сниму пальто и останусь в одной блузке. Понимаешь?
Он опять кивнул.
- Час это много... Ты знаешь, что такое грех? Смерть?.. Что такое смертный грех?
- Один раз, - сказала она, - этого добивался от меня аптекарь... и еще учитель, который преподает у вас историю.
- Дренш?
- Да... Я знаю, чего они добиваются. Но не понимаю смысла тех фраз, которые они говорят. Я знаю, что такое грех, но не понимаю этого, так же как не понимаю, что кричат мне вслед мальчишки, когда я в темноте возвращаюсь домой; они кричат из парадных, из окон, даже из машин; слова, которые они кричат, я знаю, но смысл их мне непонятен. А тебе все понятно?
- Да.
- Что же это такое? - спросила она.