Иначе в них бы, при всей бесчувственной карикатурности целого, вырывался острый порыв. Но здесь было ви..
Я с детства понимать привык Твое молчание немое И твой таинственный язык Как что-то близкое, родное...
Этою темною природою слова, стихиею слова является громкий звук, восстающий на голую абстракцию мысли», — какою, подразумевается, обернулась последняя в современном, больном слове...
Теперь же события настолько развернулись, что мы решительно не представляем себе, как приостановить их ход. Франц уже давно стал известным боксером, но похвалы, которые теперь расточает ему вся семья, он отвергает с тем же равнодушием, с каким прежде отвергал всякую критику. Брат мой, кузен Иоганн, - человек, за порядочность которого я поручусь головой, этот преуспевающий адвокат и любимый сын нашего дяди, якобы сблизился с коммунистами - слух, которому я долго отказывался верить. Моя кузина Люси, до этого времени вполне нормальная женщина, если верить слухам, каждую ночь в сопровождении своего безответного мужа посещает подозрительные заведения и предается там танцам, для определения которых я не могу подобрать более подходящего слова, чем экзистенциалистские, наконец, сам дядя Франц, добродушнейший человек, заявил, будто он устал жить, и это он, прославившийся в нашей семье как образец жизнелюбия, как пример того, что принято называть "купец и христианин". Растет гора всевозможных счетов, приглашаются психиатры и психоаналитики. И лишь моя тетя Милла, из-за которой началась вся эта кутерьма, чувствует себя превосходно, она улыбается, она весела и довольна, как была почти всю свою жизнь. Ее бодрость и свежесть мало-помалу начинают нас раздражать, хотя было время, когда мы очень беспокоились о ее здоровье. Дело в том, что в ее жизни произошел кризис, чреватый самыми тяжелыми последствиями. Вот об этом-то я и хочу рассказать подробнее.
2
Конечно, задним числом нетрудно обнаружить очаг роковых событий, и, как ни странно, лишь теперь, когда я трезво смотрю на вещи, все происходившее за последние два года у наших родственников кажется мне ни на что не похожим. Нам бы надо раньше догадаться, что здесь что-то не так. Действительно здесь что-то не так, и если даже когда-то было так - в чем я очень сомневаюсь, - все равно сейчас здесь творятся вещи, которые наполняют меня ужасом. Тетя Милла славилась в семье своим пристрастием к украшению рождественской елки - безобидная, хотя и характерная слабость, которая очень распространена в нашем отечестве. Над ее слабостью все посмеивались, а сопротивление Франца, которое он с ранних лет оказывал этой "возне", всегда было предметом живейшего возмущения, ибо Франц и сам по себе был явлением отрицательным. Он отказывался украшать елку. До поры до времени все это сходило гладко. Тетка уже привыкла к тому, что Франц уклоняется от всяких приготовлений в период рождественского поста, уклоняется от участия в самом празднике и приходит лишь тогда, когда пора садиться за стол. Об этом просто перестали говорить. Рискуя вызвать всеобщее негодование, я должен напомнить об одном факте, в защиту которого я могу только сказать, что это факт. С 1939-го по 1945 год мы находились в состоянии войны. Когда идет война, принято петь, стрелять, произносить речи, сражаться, голодать и умирать, кроме того, на вас падают бомбы - все это вещи сплошь неприятные, и я никоим образом не хотел бы докучать современникам их перечислением.
... Зовут ее Анисьей Павловной.
Другую, худшую половину (одно окошко на улицу и притом верхнее стекло
открывается в виде форточки) занимает Иван Иванович Зверобоев. Он ходит в
серых брюках, в белом пикетовом жилете летом, а зимой в форменном и во фраке
с светлыми пуговицами. Шляпа у него прежде была горохового цвету, а теперь,
говорят, купил черную, - все это может быть. Служит он хорошо, забыл только
в каком месте, кажется в сиротском суде, имеет знак беспорочной службы и уж
чуть-чуть не титулярный. От роду ему лет сорок, росту небольшого, немножко
рябоват. Лицо цвету светлокоричневого с красными крапинками, волосы заметно
редеют, особенно на висках и на маковке; впрочем, он хочет казаться молодым
человеком. Он имеет претензию на ум и с особенною важностью и смелостью
повторяет суждения, вычитанные из журналов, об наших писателях. Особенно он
пленяется Пушкиным, - он купил у Сухаревой башни один том сочинений Пушкина,
который и лежит у него всегда на столе. Говорят, будто он и сам писал стихи,
и поэтому приходил к нему А. П. Сл[нрзбр.] просить оных для помещения в
[нрзбр.], но он из скромности не дал, и поэтому публика не знает ничего об
этих грехах его. Говорят также, что он жил на Зацепе, на квартире у одной
купчихи третьей гильдии, и, чего злые люди не навыдумают, будто бы так, не
платя за квартиру. Когда заговорят с ним об этом, то он всегда сморщит лицо
свое и с важностью говорит, что точно жил на Зацепе, но, по разным сплетням,
а более потому, что там нет хорошего общества, переехал сюда. Итак, это дело
темное, может быть последствия откроют. Теперь приступим к повести.
Была осень. Таинственный полусвет вечера воцарялся над Москвой. Солнце
гасло, утопая в розовом море зари. Грустно смотреть, как догорает день
осенью. Только одно солнце и живит умирающую природу, и оно гаснет, как
гаснет последний румянец на щеках умирающего. Иван Иванович сидел в своей
комнате у окошка и наслаждался картиной вечера...
