... Ибо русскому скитальцу
необходимо именно всемирное счастие, чтоб успокоиться: дешевле он не
примирится, - конечно, пока дело только в теории. Это все тот же русский
человек, только в разное время явившийся. Человек этот, повторяю, зародился
как раз в начал? второго столетия после великой петровской реформы, в нашем
интеллигентном обществе, оторванном от народа, от народной силы. О, огромное
большинство интеллигентных русских и тогда, при Пушкине, как и теперь, в
наше время, служили и служат мирно в чиновниках, в казне или на железных
дорогах и в банках, или просто наживают разными средствами деньги, или даже
и науками занимаются, читают лекции - и все это регулярно, лениво и мирно, с
получением жалованья, с игрой в преферанс, безо всякого поползновения бежать
в цыганские таборы или куда-нибудь в места более соответствующие нашему
времени. Много, много что полиберальничают "с оттенком европейского
социализма", но которому придан некоторый благодушный русский характер, - но
ведь все это вопрос только времени. Что в том, что один еще и не начинал
беспокоиться, а другой уже успел дойти до запертой двери и об нее крепко
стукнулся лбом. Всех в свое время то же самое ожидает, если не выйдут на
спасительную дорогу смиренного общения с народом. Да пусть и не всех ожидает
это: довольно лишь "избранных", довольно лишь десятой доли забеспокоившихся,
чтоб и остальному огромному большинству не видать чрез них покоя. Алеко,
конечно, еще не умеет правильно высказать тоски своей: у него все это как-то
еще отвлечено, у него лишь тоска по природе, жалоба на светское общество,
мировые стремления, плач о потерянной где-то и кем-то правде, которую он
никак отыскать не может. Тут есть немножко Жан Жака Руссо. В чем эта правда,
где и в чем она могла бы явиться, и когда именно она потеряна, конечно он и
сам не скажет, но страдает он искренно...
|
