Последней весточкой, отправленной Роупером на Запад, была адресованная мне открытка весьма загадочного содер..
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Чичиковых, Акакиев Акакиевичей, пока он не произнес суд над этой личностию, — мы все, более или менее, видели в нем, так сказать, оправдателя и восстановителя; мы предобродушно верил..
Генрих Белль. Путник, придешь когда в Спа... (germ)
Heinrich Bull Wanderer, kommst du nach Spa... (1950)
Печатный источник: Heinrich Bull. Mein trauriges Gesicht, Moskau, 1968 OCR, Spellcheck: Илья Франк http://www.franklang.ru Ў http://www.franklang.ru/ ---------------------------------------------------------------
Als der Wagen hielt, brummte der Motor noch eine Weile; draußen wurde irgendwo ein groXes Tor aufgerissen. Licht fiel durch das zertrXmmerte Fenster in das Innere des Wagens, und ich sah jetzt, dass auch die GlXhbirne oben an der Decke zerfetzt war; nur ihr Gewinde stak noch in der SchraubXffnung, ein paar flimmernde DrXhtchen mit Glasresten. Dann hXrte der Motor auf zu brummen, und drauXen schrie eine Stimme: "Die Toten hierhin, habt ihr Tote dabei?" "Verflucht", rief der Fahrer zurXck, "verdunkelt ihr schon nicht mehr?" "Da nXtzt kein Verdunkeln mehr, wenn die ganze Stadt wie eine Fackel brennt", schrie die fremde Stimme. "Ob ihr Tote habt, habe ich gefragt?" "WeiX nicht." "Dle Toten hierhin, hXrst du? Und die anderen die Treppe hinauf in den Zeichensaal, verstehst du?" "Ja, ja." Aber ich war noch nicht tot, ich gehXrte zu den anderen, und sie trugen mich die Treppe hinauf. Erst ging es in einen langen, schwach beleuchteten Flur, dessen WXnde mit grXner ulfarbe gestrichen waren; krumme, schwarze, altmodische Kleiderhaken waren in die WXnde eingelassen, und da waren TXren mit Emailleschildchen VI a und VI b, und zwischen diesen TXren hing, sanftglXnzend unter Glas in einem schwarzen Rahmen, die Medea von Feuerbach und blickte in die Ferne; dann kamen TXren mit V a und V b, und dazwischen hing ein Bild des Dornausziehers, eine wunderbare rXtlich schimmernde Fotografie in braunem Rahmen. Auch die groXe SXule in der Mitte vor dem Treppenaufgang ar da, und hinter ihr, lang und schmal, wunderbar gemacht, eine Nachbildung des Parthenonfrises in Gips, gelblich schimmernd, echt, antik, und alles kam, wie es kommen musste: der griechische Hoplit, bunt und gefXhrlich, wie ein Hahn sah er aus, gefiedert, und im Treppenhaus selbst, auf der Wand, die hier mit gelber ulfarbe gestrichen war, da hingen sie alle der Reihe nach: vom GroXen KurfXrsten bis Hitler Und dort, in dem schmalen kleinen Gang, wo ich endlich wieder fXr ein paar Schritte gerade auf meiner Bahre lag, da war das besonders schXne, besonders groXe, besonders bunte Bild des Alten Fritzen mit der himmelblauen Uniform, den strahlenden Augen und dem groXen, golden glXnzenden Stern auf der Brust.
Малозначительное событие — оставление мною службы в Ученом комитете министерства народного просвещения — неожиданно для меня сделалось предметом разнообразных толков, которые частию проникли в печать и, как у нас сказано, — "возбуждают недоумение", которое я имею побуждение разъяснить.
Я отчислен от министерства "без прошения" по причинам, лежащим совершенно вне моей служебной деятельности, которая в течение десяти лет признавалась полезною и никогда не привлекла мне никакого упрека и ни одного замечания при трех министрах: графе Д. А. Толстом, А. А. Сабурове и бароне Николаи. Для оставления службы мне не вменено никакой вины, а указана только "несовместимость" моих литературных занятий с службою.
Ничего более.
В том, что я отчислен не по прошению, а "без прошения", тоже нет ничего меня порочащего или обидного. Мне была предоставлена полная возможность отчислиться по той форме, которая обыкновенно признается удобнейшею, но я сам предпочел ту, которая, на мой взгляд, более верна истинному ходу дела.
Этим, я надеюсь, могут быть разъяснены все "недоумения" моих ближайших и дальних друзей и недругов.
Николай Лесков.
8 марта 1883 г.
С.-Петербург,
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
К прискорбию для себя и к очевидной досаде редакции, может быть и для некоторых читателей, я должен отказаться продолжать печатание начатого у Вас романа "Соколий перелет". Я сознаю всю неловкость этого отказа, но не могу поступить иначе. Роман этот начат писанием давно — более двух лет назад, при обстоятельствах, которые для печати весьма разнятся от нынешних. В романе я хотел изобразить "перелет" от идей, отмеченных мною двадцать лет назад в романе "Некуда", — к идеям новейшего времени...
